Hip, hip, лицемерие!!

Идеологическая правая сторона, его хоры mediáticos и кое-какой, что объединяется, потому что в течении он уходит очень удобно, что всего есть в городе сеньора, усыновляет право на то, чтобы говорить остальным, как нужно думать.

Его правда звучит так неоспоримо как подмостки Moisés и любая попытка расхождения или símplemente поднимать палец, чтобы просить слово или чихать осмотрительно (ejem, ejem), чтобы показывать, что есть люди, которые читают за пределами держателей, не даже половина увиденного добра.

Различаться от официальной версии - плохой. И иметь собственное, худшее мнение. Лучшее состоит в том, чтобы повторять лозунги официального argumentario.

Так, без того, чтобы они падало лицо стыда, возможно помещать в бульон Толедо Willy из-за того, что говорит, что Башмак был преступником, для seguidamente, в знойном обороте saltimbanqui скупой ярмарки, аплодировать храбрости несчастного с вдыханием, который связывает венесуэльского президента с терроризмом.

Нужно читать, говорил мой отец. И что у разума был. Потому что оставаться в держателях средств публичности и пропаганды - приемная неведения. Потому что он в маленькой букве, (когда она есть, потому что в телевыпусках новостей они уже даже препятствуют ей), где открываются эти маленькие оттенки, которые заставляют сомневаться в вере, которую нам хотят продать изготовители тумана и дыма, который они проповедуют журналистику acrítico рубки и затруднения: те, которые распространяют argumentario власти.

Прочитайте автомобиль судьи, который шептал в слух власти политики его страстные желания, и достаньте его заключения. Прочитайте несчастное решение юриста, который предпочитал вино воде, и достаньте его заключения. Услышьте, как 140 ассоциаций говорят нам, чтобы наш самый ценивший жандарм cisca в иммигрантах, (возможно поэтому будьте самым оцененным) и достали его заключения. Услышьте заявления Толедо в своей совокупности и достаньте его заключения.

Прочитайте. То же самое открывается стыдливо этой страны, переполняющейся лицемерием.

прочитайте. То же самое открывается свободнее, хотя что-то более некомфортабельное.

И то же самое заканчивает tatareando Brassens.